Записи с меткой «Антон»

В гражданском праве революция. В Думу внесены глобальные правки на сотни страниц. Меняются корпоративные нормы, подходы к сделкам, массивные изменения происходят во всех частях Гражданского кодекса. Юристы еще долгое время будут делать открытия разного уровня сенсационности.

Неожиданно в проект обновлений кодекса попал целый ряд полезных норм. Во многих случаях начинает прослеживаться готовность законодателя уважать право сторон договариваться так, как они (а не законодатель) считают нужным. Конечно, еще вопрос, как этот сигнал будет воспринят судами, но направление движения верное. Так, глядишь, договор действительно станет законом для его сторон.

Но есть одна норма, которая по-настоящему настораживает. В соответствии с законопроектом сделка, совершенная гражданином на крайне невыгодных условиях вследствие неопытности в делах, легкомыслия или слабоволия, может быть оспорена.

Цель нововведения ясна. Законодатель, как это и полагается, становится на защиту более слабой стороны в гражданском обороте. Вероятнее всего, при подготовке пункта разработчики держали в уме ситуации с пенсионерами, берущими в помещениях Почты России кредиты под сотни процентов годовых или покупающими за неадекватные деньги чудодейственные препараты, и любителями быстрого успеха, вкладывающими последнее в финансовые пирамиды.

Однако предлагаю поразмышлять на тему эффекта, который мы можем получить от такой защиты. Первый и прямой результат — дополнительная нагрузка на суды: новое основание для оспаривания сделок повлечет новые иски. Впрочем, конечно, в этом ничего драматичного нет. Права граждан должны защищаться, а суды должны работать.

Намного хуже то, что предложенный абзац ведет к дестабилизации оборота. Сторона теперь в любой удобный для себя момент может передумать и попытаться оспорить сделку. Сделки с физическими лицами превращаются в минное поле с малопредсказуемыми последствиями. От этих рисков невозможно застраховаться: стопроцентную гарантию того, что перед вами не находится неопытный в делах, легкомысленный или слабовольный гражданин, получить невозможно, такие справки нигде не выдают. А это открывает новые возможности не только перед наиболее уязвимыми гражданами, но и перед более предприимчивыми (и не всегда добросовестными) представителями.

Здесь же мне видится еще одна глобальная опасность. Легкомыслие, слабоволие и неопытность превращаются из явных недостатков, над которыми нужно работать, в очевидные преимущества, а законодатель в таком виде поощряет безынициативность и безответственность. Умышленно или нет, но государство занимается выращиванием эдаких гражданско-правовых овощей, которые не отвечают за свои поступки и не нуждаются в лишних размышлениях. А ведь свобода выбора должна быть связана с правом на ошибку и ответственностью за такой выбор.

Был у меня такой случай. Подходит как-то сосед и просит посоветовать, что делать. Его дочь в конторе «Рога и копыта» взяла микрокредит в 10 000 руб. под какие-то баснословные проценты, естественно, не читая условий (дают — надо брать), и (внимание!) — забыла про него. Представляете, просто взяла и забыла. Правильно, чего уж там, взаймы берешь чужие деньги и временно, а отдавать нужно свои и навсегда. Через год возвращать уже пришлось 160 000. Так вот в качестве совета он абсолютно искренне ожидал от меня какой-то волшебной статьи хитроумного закона, в соответствии с которой кредит будет прощен, а выдавшая его организация посрамлена и изгнана из бизнеса.

Теперь такая норма-выручалочка будет.

Предлагаемая инновация — изобретение не российское. В пояснительной записке к проекту сообщается, что разработчики переняли правило из иностранных правопорядков (в частности, Германии, Нидерландов и Швейцарии). Однако как покажет себя иностранный опыт в российских судах и кто будет благодарным пользователем этой нормы — это самый большой вопрос.

Поэтому сейчас такую норму нам вводить еще рано. Защита слабых субъектов гражданского права должна происходить на уровне специального законодательства: о защите прав потребителей, потребительском кредитовании, антимонопольного и т. д. Защищать граждан нужно и повышая общую финансовую и гражданско-правовую грамотность населения.

Граждане должны быть ответственны за свои поступки и за свою жизнь. Тогда они смогут этой жизнью управлять, а не смотреть, как она проходит мимо.

Автор — старший юрист Goltsblat BLP

_{Источник: rss.feedsportal.com,
получено с помощью rss-farm.ru}

View full post on Ведомости

Проблемы с определением содержания нового этапа гражданской активности обусловлены характером протестов. Люди, выходившие на улицы зимой, — а среди них представлены все возрастные группы и практически все сегменты политического спектра, от анархистов до националистов, — объединены лишь общим неприятием сложившейся системы власти.

Достичь большей определенности с пунктом назначения позволил бы акцент на процедуре, а не на идеологии. Действительно, согласие на идеологическом уровне между либералами и националистами вряд ли достижимо. Но и те и другие были бы заинтересованы в получении возможности выражать и развивать свои идеи с наименьшими издержками (и рисками судебных преследований). Демократический процесс, определяемый не идеологически, а прагматически, т. е. с помощью акцента на процедуре, устроил бы всех. Нужно работать над снижением издержек выражения и защиты людьми своих идей. Это облегчит институциональные изменения в будущем.

Итак, мы хотим перейти из точки А в точку Б, и эта точка, допустим, означает соблюдение принципов демократического принятия решений. Как совершить переход с наименьшими потерями? Ведь превалирующая сегодня модель власти отличается от демократической практически по всем параметрам за исключением формальной выборности власти.

«Большой скачок» к демократическому процессу представляется невозможным даже при превращении протестов в «декабрьскую революцию 2011 г.». Демократия, как и любая другая система власти, не сводится к набору формальных правил. Она, например, предполагает инструментальный характер власти, т. е. использование власти не в качестве самоцели, а как средства для достижения других целей. Существующая система, наоборот, основана на самоценности власти для ее обладателей.

Дело еще более усложняется воспроизведением одной и той же модели власти на всех уровнях социальной организации, а не только в политике: внутри политических партий («вождизм»), университетов (всевластие ректоров) и даже внутри семьи (авторитарные методы принятия решений и воспитания детей). Как доказывал политолог Гэрри Экстейн, любая система правления стабильна, если одни и те же принципы организации власти соблюдаются и на макро- (политика), и на мезо- (организации), и на микро- (семья) уровнях. А нынешняя система власти более чем стабильна: ее воспроизводство продолжается на протяжении большинства периодов российской истории.

«Большой скачок» к новой системе власти неминуемо приведет к противоречиям между властью в политике и властью в повседневной жизни. Опыт Веймарской республики хорошо иллюстрирует тезис о радикальной нестабильности системы, при которой принципы организации власти на разных уровнях противоречат друг другу. Веймарская республика пала, ибо была лишена опоры на демократическую власть в повседневности.

Иными словами, для сохранения позитивной гражданской динамики требуется нахождение точек роста новой власти не столько в Кремле, сколько в иных сферах. Выращенная таким образом новая власть имеет хорошие шансы прижиться впоследствии и в Кремле. Вот несколько потенциальных точек роста.

Школа локальной демократии

Участие несогласных в выборах на муниципальном уровне сопряжено с меньшими трудностями, чем на федеральном или даже региональном уровнях. Вертикаль власти здесь часто дает сбои, да и особой угрозы в демократизации муниципальных органов власти обладатели власти верховной не ощущают. В Москве процесс демократизации муниципальных органов власти уже начался: в ряде случаев оппозиционные муниципальные депутаты не дают выбрать председателей, которых поддерживают городские власти и «Единая Россия», а в Ярославле мэром уже стал самовыдвиженец, которому противостоял кандидат правящей партии. Похожая ситуация две недели назад сложилась в Тольятти, где выборы тоже выиграл независимый кандидат.

Позитивный опыт участия в системе новой власти на муниципальном уровне еще более значим: он позволяет получить навыки демократических взаимодействий. Эти навыки пригодятся при избрании политиков, прошедших школу локальной демократии, в региональные и федеральные органы власти. Собственно, именно этот принцип обязательного окончания «школы локальной демократии» и объясняет истории успеха многих демократий.

Высшая школа демократии

Еще одна точка роста новой власти может быть найдена в университетах. На сегодня в управлении российскими университетами воспроизводятся все прелести, против которых протестуют участники митингов: непрозрачность принятия решений, коррупция сверху (распил бюджетных средств) и снизу (взятки за поступление и сдачу экзаменов), манипулирование общественным мнением и многое другое.

Демократизация университетской жизни поможет членам завтрашней элиты научиться жить по-другому с самого начала их сознательной жизни. Для этого потребуется создание независимых от администрации структур студенческого и преподавательского самоуправления, появление опять-таки независимых профсоюзов — как студенческих, так и преподавательских (пока же университетские профсоюзы либо распределяют путевки, как в случае МГУ, либо вообще отсутствуют, как в случае НИУ-ВШЭ), лоббирование института теньюр, или юридически защищенных долгосрочных контрактов, для преподавателей (свобода студента немыслима без свободы преподавателя) и ряд других шагов.

Общественное телевидение

Работа по созданию общественного телевидения может стать еще одной площадкой для выращивания новой власти. Появление источника информации, независимого как от интересов бизнеса (основного рекламодателя на частных телеканалах), так и от государства, может подорвать способность нынешней власти к манипулированию сознанием части граждан.

Но для достижения этого результата понадобится как соблюдение демократических процедур при избрании и организации работы попечительского совета, так и нахождение иных, дополнительных к бюджетному финансированию, источников доходов. Таким источником могли бы стать добровольные взносы, вносимые зрителями при оплате ими коммунальных платежей. Пример Public Broadcasting Service (PBS) в США и ряда других телерадиокомпаний говорит о реальности такого решения. Даже если в российском случае добровольные взносы не покроют большую часть расходов общественного телевидения, они могут стать важным критерием при определении объема государственных субсидий и приоритетов в их использовании.

Автор — ведущий научный сотрудник ЦЭМИ РАН, профессор университета «Мемориал», Канада

_{Источник: rss.feedsportal.com,
получено с помощью rss-farm.ru}

View full post on Ведомости

Превращение протестов в моду может обернуться воспроизводством нынешней модели власти

_{Источник: rss.feedsportal.com,
получено с помощью rss-farm.ru}

View full post on Ведомости

Государства, граждане и корпорации, оказавшиеся в сложной финансовой ситуации, ведут себя одинаково. Если банки и долговой рынок отказывают в кредите или выставляют слишком высокую процентную ставку, начинаются поиски богатого дядюшки. Для государств Европы, оказавшихся в долговой петле, в роли потенциального доброго дядюшки сейчас выступают страны с большими суверенными фондами либо золотовалютными резервами. Россия по праву присутствует в этом клубе, и осаждающие Кремль, Белый дом и Минфин зарубежные ходоки уже даже не вызывают удивления. На мой взгляд, основная проблема с оказанием «помощи» проблемным странам не только в том, что наши деньги будут вложены безвозвратно, а в том, что решения об этом будут приниматься без понимания того, с какой целью это делается.

Сами цели и критерии успеха могут быть очень разными. Выделение кредита под закупки оружия Венесуэле не слишком осмыслено как финансовая операция, но может оказаться разумной косвенной дотацией российскому ВПК. Одобрение кредита Кипру, скорее всего, нацелено на поддержку финансового сектора острова, активно используемого российским бизнесом, что менее очевидно. А вот нерыночные инвестиции в испанский долг в этом отношении минимально соответствуют государственным интересам. Если риск адекватен доходности, то ЦБ РФ и так может в ограниченных объемах скупать испанский долг до года, а если правительство скорректирует правила, то и на больший срок. Объемы долга в собственности РФ будут заведомо недостаточны, чтобы дать стране достаточно веса в отношении проблемных европейских государств, но их будет вполне достаточно, чтобы поставить Россию в невыгодное положение при весьма вероятной реструктуризации долга.

Российским чиновникам есть чему поучиться у восточных коллег, которых тоже осаждают призывами помочь решить накопившиеся проблемы западного мира. Греция вполне официально обращалась и к Китаю, и к России за финансированием. Однако китайской помощи не последовало. После того как обращения стали публичными, китайский премьер Вэнь Цзябао сделал необычно резкие заявления о необходимости навести порядок в своих, прежде чем просить китайскую помощь. В Пекине хорошо помнят опыт «спасателей» банковского сектора США и Великобритании в 2007-2008 гг. Тогда суверенные фонды арабских государств и Сингапура понесли немалый урон, когда их инвестиции в акции и долг банков оказались размыты в разы в отличие от инвестировавших на пике кризиса Уоррена Баффетта и Mitsubishi.

В финансовых действиях Китая прослеживается четкая логика. Вложения излишков резервов вполне соответствуют структуре торговых связей КНР и оказывают огромное влияние на рынок тех же гособлигаций США. Инвестиции же КНР и китайских госкорпораций в более экзотические страны сопряжены преимущественно с получением контроля за ценными ресурсами. Именно поэтому Китай активен не столько у соседей, сколько в Африке, где уже несколько лет является основным источником прямых инвестиций. Недавно в Малави тема китайского засилья стала основной в кампании победителя президентских выборов, заменив критику подзабытых британских колонизаторов. Помощь погрязшим в долгах правительствам оказывается лишь там, где без этого невозможно получить контроль над рынками.

Наша страна также должна придерживаться прагматического подхода. Для борьбы за ресурсы и транспортные потоки имеются многочисленные государственные корпорации. Золотовалютные резервы, резервный фонд и фонд национального благосостояния (ФНБ) требуют более аккуратного обращения. До настоящего времени российские резервы удавалось сохранить и инвестировать с минимальными рисками. Однако с ростом их объемов увеличились и соблазны. Поэтому наступило время вводить дополнительный инструментарий для их защиты от нецелевого использования.

Во-первых, следует законодательно закрепить и жестко придерживаться принципа «штрафных» условий при предоставлении помощи. Опыт поддержки крупных российских предприятий из средств российского ФНБ при участии ВЭБа в 2008-2009 гг. был крайне удачным. Безотносительно к ее разумности заявленная цель — предотвращение смены собственников крупнейших российских компаний или их банкротства — была полностью достигнута. При этом ставка по кредитам в 14% годовых и требование предоставления избыточных залогов стимулировали обращение только в крайнем случае и досрочный возврат кредитов. В итоге программа была использована меньше чем наполовину, средства полностью возвращены меньше чем за два года, хотя изначально были опасения, что на программу потребуются дополнительные ассигнования. Если в случае с отечественными предприятиями у государства могут быть нефинансовые интересы (например, поддержание занятости), то с зарубежными инвестициями никаких иных факторов, кроме возврата средств и извлечения дохода, быть не должно.

Во-вторых, решения об использовании накоплений (их создание — вопрос политический) должны принимать не чиновники, а профессиональные управляющие, следующие интересам клиента. В этом отношении полезен опыт Казахстана, который активно использует зарубежных специалистов в дополнение к инвестированию средств силами Национального банка. Это позволяет получать дополнительный доход от управления $38 млрд национального фонда (НФ), сравнивать качество управления активами НБК и управляющих, а также максимально исключить политическое влияние на инвестиционные решения. Именно поэтому НБК отбирает управляющих только среди крупнейших институтов с безупречной репутацией на публичных тендерах. В конце концов при нарушении интересов клиента управляющий может быть привлечен к суду. При этом в законодательстве прописана возможность использования средств НФ для модернизации национальной экономики или спасения отечественных банков, что было реализовано в 2008-2010 гг.

В-третьих, для того, чтобы закрыть вопрос о нецелевом использовании ФНБ, желательно последовать опыту Норвегии и сделать фонд целевым, например привязав его к пенсионной системе. При использовании внешних управляющих для инвестирования и открытости данных о портфеле это исключит большинство возможностей для бессмысленной траты средств. Норвегия развивала свой крупнейший в мире суверенный фонд 39 лет, прежде чем сделать его целевым, но никто не мешает воспользоваться их опытом раньше. Суверенный фонд превышает полтриллиона долларов, но представители проблемных стран даже не пытаются обращаться к Осло, зная, что все инвестиционные решения жестко отделены от политических. При этом нельзя сказать, что норвежцы не помогают зарубежным просителям. Страна — второй в мире донор по гуманитарной помощи на душу населения и один из лидеров в абсолютных цифрах, но эта помощь осуществляется из регулярного бюджета, а не под видом инвестиций.

Практика прямой помощи «дружественным» странам изжила себя еще в прошлом веке, и лучшая иллюстрация — это десятки миллиардов долларов невозвращенных долгов, выданных в свое время СССР. Если закрыт публичный рынок государственных облигаций, проблемные страны могут обращаться в МВФ, Всемирный банк и иные структуры, прямая помощь из Москвы — ненужное излишество. Разнообразные агентства по помощи и развитию зарубежных стран также редко достигают заявленных целей и не приносят благ налогоплательщикам стран-доноров. Для поддержки экспорта более адекватны целевые институты по типу американского Eximbank или германского Hermes, но они и позиционируются как помощь собственным производителям. В случае же гуманитарных катастроф никто не мешает помогать пострадавшим через МЧС на средства бюджета.

Одновременное наличие существенных финансовых ресурсов у правительства при серьезных социальных проблемах и недоразвитой инфраструктуре внутри страны — не меньшая проблема, чем дефицит средств. Разумное использование резервов помимо прозрачности и терпения требует следовать принципам разумного изоляционизма. Россия должна защищать свои финансовые интересы и оградить себя от назойливых просителей профессиональным управлением активами, жестким контролем за рисками, максимальной прозрачностью портфеля и целевым использованием ФНБ.

_{Источник: rss.feedsportal.com,
получено с помощью rss-farm.ru}

View full post on Ведомости

Еще два года назад электронные площадки были забавным сервисом, который выбирали ради имиджа, а не выгоды. Но затем экономическую состоятельность сервиса признало государство. С этого года правительство обязало тратить более 3 трлн руб. бюджетных денег только на электронных аукционах, да еще подталкивает к переходу на них госкомпании. Высшей лигой среди площадок стала пятерка, отобранная для размещения госзаказа, — площадки Сбербанка, бирж РТС и ММВБ, правительств Москвы (ОАО «Единая электронная торговая площадка», или Росэлторг) и Татарстана (ГУП «Агентство по государственному заказу РТ»). С этого года все госзаказчики смогут проводить аукционы только на них.

По объемам торгов в пятерке лидирует московская «Единая электронная торговая площадка» (ЕЭТП), которая уже вышла на федеральный уровень. О том, как устроен бизнес по размещению госзаказа, «Ведомостям» рассказал гендиректор Росэлторга Антон Емельянов.

— Вы были одним из первых на рынке электронных торгов: в 2005 г. стали гендиректором площадки SETonline. Что изменилось в этом бизнесе с того времени? Стал ли рынок более конкурентным?

— В 2005 г. как такового этого бизнеса не существовало. И говорить о конкуренции бессмысленно. Торги, проводившиеся по 41-й статье (закона № 94-ФЗ «О госзакупках». — «Ведомости») в госсекторе, и единичные торги в некоторых компаниях ради эксперимента — это не бизнес в общепринятом смысле. Работа на рынке госзаказа, начавшаяся в 2009 г., — мощнейший импульс для развития бизнеса. Тут нечего скрывать, все это понимают. Поэтому сейчас, как и в 2005 г., конкурентов у нас немного: все они определены отбором.

— Если убрать госзакупки с электронных площадок, они смогут выжить?

— Придется сложно, но выжить можно. В госзаказе модель работы уже создана, одинакова для всех заказчиков, так что понятно, во что нужно инвестировать, чтобы развивать бизнес. И главное, здесь будет стабильно много заказчиков, так что перебить этот рынок по ликвидности трудно. Если его не будет, придется искать более оригинальные модели, подходящие для разных корпоративных заказчиков: больше креативности, отход от строгих рамок процедуры в пользу удобства заказчика. Простое копирование технологий из госзакупок в корпоративный сектор имеет мало шансов на успех. Но если выработать модель работы без госзаказа можно, то конкурировать с госплощадками — это действительно нелегко.

— Получается, что вы конкурируете только с другими четырьмя площадками, отобранными для госзакупок. Или, может, безнадежно отстали площадки РТС и ММВБ, которые в отличие от вашей, Сбербанка и правительства Татарстана начали работать только в октябре?

— Нет, у ММВБ и РТС все карты на руках. Основная интрига соревнования между площадками развернется в первой половине этого года, ведь с 1 января все региональные и местные поставщики перешли на электронные аукционы. А другим компаниям, не вошедшим в число пяти, будет очень сложно. Им придется искать прорывные вещи, которые позволят сохранить темп роста за счет других секторов.

— При том что в этих же секторах работаете и вы…

— Да, конечно, мы из них уходить не собираемся.

— А кого вы сейчас считаете своим главным конкурентом?

— Сбербанк. Полагаем, что себя еще покажет ММВБ. У ММВБ лучший опыт в стране по созданию инфраструктуры электронных торгов. Есть за плечами красивый стратегический ход, когда они использовали ГКО как плацдарм для выхода в сегмент корпоративного фондового рынка. Я очень внимательно наблюдал за этим в свое время и убедился, что в компании мощная мыслящая команда. Поэтому мы воспринимаем их серьезно.

— С конкурентами определились, давайте перейдем к самому бизнесу. Сколько людей работает в компании, как распределены функции между ними?

— Всего работает более 150 человек. Большая часть — в колл-центре, он постоянно растет. Сейчас он расположен в Чебоксарах, в ближайшее время будут открыты центры в Томске и Хабаровске. Остальная часть — это сотрудники группы сопровождения заказчика, бэк-офиса, маркетингового отдела.

— За счет чего сейчас зарабатывает электронная площадка?

— Процедура на сегодняшний момент такова: площадка за оказание своих услуг по проведению торгов вправе брать плату с победителя аукциона, но только с победителя. Предельный размер — 3000 руб. Мы сейчас используем его, но планируем радикально снизить тариф. При этом заказчики могут экономить: объявлять одни торги, а по итогам заключить много контрактов. Самый простой пример — когда несколько больниц закупают одно лекарство. Второй компонент экономики — обучение. Для заказчиков оно бесплатно, а с поставщиков мы за семинары и тренинги взимаем определенную плату. Наконец, за 2500 руб. мы продаем стартовый пакет поставщика, который включает электронную цифровую подпись (ЭЦП). Когда мы только запускались, то обратили внимание на ее высокую стоимость: в среднем это было 5000-7000 руб., на Дальнем Востоке — до 15 000 руб. А одному поставщику продали ЭЦП за 20 000 руб., пообещав, что она действует на шести площадках, при том что отобрано было пять. Так что наш продукт стал пользоваться популярностью.

— Но с тарифом вы будете работать только первое время. Чиновники рассчитывают, что площадки со временем будут зарабатывать за счет управления депозитами, которые участники торгов вносят в обеспечение заявок. Насколько перспективен такой способ?

— С ростом торгов объемы свободных остатков, безусловно, увеличиваются. Другой вопрос, что правительство должно установить, с какими рисками можно управлять остатками. Потому что любой инструмент размещения финансовых средств, какой бы надежный он ни был, — это все равно определенный уровень риска.

— То есть вы хотите, чтобы правительство решило, во что вы можете вкладываться, а во что — нет?

— Да. Это очень важный момент, на мой взгляд, нужно жестко определить лимиты и уровень риска, который приемлем для этих процедур. Если этого не сделать, любая из площадок, пожелав рискнуть, поставит под удар всю эту систему. Кстати, в 1995-1996 гг. много фондовых бирж растворилось ровно потому, что держали задатки в неблагонадежных финансовых инструментах.

— Насколько большие суммы одновременно находятся на депозитах?

— Думаю, они могут достигать десятков миллиардов рублей. Но срок размещения каждого отдельного — только месяц.

— Когда вы запускали площадку, расчет был на то, что вам дадут именно таким образом зарабатывать? Или модель жива и при взимании фиксированной платы с победителя?

— Она вполне жива и при взимании платы. Это довольно логичная модель, потому что когда человек видит, за что он платит, и речь идет о небольших деньгах, то он относится к этому совершенно спокойно. Если вы участвовали в 10 торгах, одни из них выиграли и получили контракт на 10 млн руб., а затем за все с вас попросили 1000 руб. — это не сильно напрягает. Когда инфраструктура стоит незаметных денег, ни для кого не проблема заплатить за ее функционирование.

— Прибыльна ли ваша компания? Раскрываете ли вы финансовую информацию? На что расходовали прибыль за 2009, 2010 гг.?

— Компания, безусловно, прибыльна, потому что мы ведем достаточно динамичный, растущий бизнес. Финансовую информацию раскрываем, как любое ОАО (в открытых источниках нет данных о прибылях и убытках ОАО «Единая электронная торговая площадка», публикуется только баланс и список аффилированных лиц. — «Ведомости»). Скоро завершится аудит по итогам 2010 г., и все эти данные станут доступны. Мы обязательно осветим это в прессе. Прибыль мы расходуем в первую очередь на решение задач развития, потому что нам нужно быстро наращивать технологическую базу, развивать сервисы, выстраивать системы, которые способны справиться с большими операционными нагрузками. Это все требует достаточно серьезных вложений, и эти вложения мы делаем. Другое направление инвестиций — это развитие сетевой инфраструктуры, поскольку наша компания работает по всей территории страны и нам надо быть ближе к заказчику. Мы активно открываем новые операционные офисы, чтобы быть представленными во всех часовых поясах, во всех ключевых регионах, где мы планируем работать.

— Как вы находите клиентов — сами ездите уговариваете или от них и так отбоя нет?

— Любая серьезная компания, находящаяся в среде конкурентного рынка — в электронных торгах он именно такой, поскольку действует пять равноправных операторов, — должна понимать, что сидеть и ждать клиентов — губительная позиция, это путь к нахождению в устойчивых аутсайдерах. Поэтому мы крайне активно привлекаем клиентов, работаем над тем, чтобы нас воспринимали серьезно. И в профессиональном плане, и в уровне сервиса избавляемся от своих недостатков, активно ездим по стране, активно открываем операционные офисы. Сейчас их уже четыре. Кроме Москвы и Чебоксар есть еще два — в Томске и Хабаровске. Мы открываем представительства в тех регионах, где активно работаем с госзаказчиками. Думаю, что сеть наших представительств будет расти и составит многие десятки офисов.

— Часто в объявленных закупках можно увидеть конкретное наименование, например моющее средство «Ника». Не означает ли это, что на уровне формирования закупки делается преференция определенному производителю? Решит ли проблему, если рядом написать «или аналог»?

— Указание в аукционной документации конкретных наименований — несущественная проблема. Не всегда она связана с попытками отдать предпочтение тому или иному поставщику. Как правило, таким образом заказчик пытается сформулировать, что ему нужно. Однако здесь всегда необходимо понимать, что, написав определенную марку или аналог и не сопроводив все это исчерпывающим количеством необходимых параметров, вы, скорее всего, получите то, что аналогом можно назвать очень-очень отдаленно. Поэтому в закупках бытовой химии, я думаю, подобных проблем нет, а вот на уровне какой-то сложной техники они часто встречаются. Мы часто видим ситуации, когда заказчик, закупая автомобиль какого-то высокого класса, получает дешевый аналог только за счет того, что невнимательно составил требования к предмету закупки.

— Сколько вы зарабатываете как наемный менеджер, устраивает ли вас зарплата? Во сколько обходится содержание управляющей команды площадки в сравнении с прибылью? У вас на сайте много открытых вакансий: трудно найти человека на позицию или они быстро появляются?

— Моя зарплата примерно соответствует уровню, существующему на рынке, и она увязана с тем уровнем доходов, который получает компания. Она меня вполне устраивает, но основной мотивацией является все-таки интерес к этому проекту. То же самое можно сказать и по вопросу содержания управляющей команды. Потому что в момент, когда компания развивается и требуются достаточно большие объемы на инвестирование в развитие, расходы на управление, на премирование, на бонусы должны жестко контролироваться. А также быть увязаны, во-первых, с приоритетами развития, во-вторых, с тем, сколько компания реально зарабатывает. Насчет сотрудников: поскольку мы очень динамично росли в прошлом году (фактически по численности персонала ЕЭТП выросла больше чем в пять раз), то было открыто много вакансий. Однако специфика работы, специфика бизнеса даже в самых незначительных его задачах требует людей достаточно квалифицированных. Поэтому найти подходящих людей, обладающих объемом необходимых знаний, ну и эмоционально и психологически совместимых с нашим динамичным, активным, молодым коллективом, — всегда проблема. Я считаю, мы с ней пока успешно справляемся.

— Насколько развит российский рынок электронных торгов по сравнению с ЕС и США? Может, вы думаете об экспансии?

— Электронные площадки близки по бизнесу к eBay, но при этом мы фиксируем юридические обязательства сторон. И в этом наше конкурентное преимущество. Мы видим возможности в трех направлениях. Первое — СНГ, та же идея Таможенного союза захватывает и инфраструктуру госзаказа. Второе — глобальный рынок, где важно в режиме больших расстояний иметь возможность фиксировать и исполнять сделки по интернету с криптозащитой. Здесь смотрим на рынок контейнерных перевозок. Он интересен с точки зрения несбалансированного потока, когда в одном направлении суда идут полные, а в другом — пустые. Наконец, рынку бизнес-закупок наша система при некоторой доводке может быть весьма интересна.

— Какое у вас сейчас соотношение между бизнес- и госсектором?

— Бизнес-сектор у нас составляет не более 10%. Но не потому, что он маленький, а потому, что доля госзаказа стремительно растет. Но в перспективе мы представляем и обратную пропорцию.

— В конце прошлого года премьер Владимир Путин согласился постепенно переводить на электронные процедуры торги госкомпаний и госкорпораций. Как оцениваете объемы нового рынка, собираетесь ли за него побороться?

— Мы оцениваем его объемы не меньше чем рынок госзаказа (в 2010 г. — более 5 трлн руб. — «Ведомости»). В декабре на форуме «Россия, вперед!» мы представили соответствующие инициативы [Дмитрию] Медведеву и [Сергею] Собянину. Кроме того, в целом собираемся стремиться к такому продукту, который будет воспринят бизнесом без административных усилий.

— Госзаказчики, которые приходят к вам на площадку, — насколько они лояльны?

— Пока заказчики вырабатывают стратегию поведения. С одной стороны, заказчик заинтересован в том, чтобы остановиться на чем-то одном. Но, с другой стороны, он всегда ищет лучший сервис. Поэтому многие заказчики работают сейчас в режиме такого тестирования, когда они нащупывают, где правильней и удобней работать. Тем более что для них процедуры везде бесплатны.

— То есть они могут довольно быстро перекинуть все свои процедуры с одной площадки на другую?

— В одну секунду. Они могут зарегистрироваться сразу на всех площадках и принять решение о том, где они размещаются с завтрашнего дня.

— И как вы думаете поддерживать их лояльность?

— Мы готовим комплекс в первую очередь не стоимостных, а сервисных мотиваций для заказчика. Оперативность и удобство принципиально важны: клиент должен иметь возможность разместить заказ максимально быстро и с минимальными для себя затратами сил. Все должно быть понятно, доступно, четко. Совершенно обычные вещи.

— В денежном выражении какие закупки доминируют на вашей площадке?

— Доминирует стройка и ремонт, затем идет фармацевтика, потом продукты питания. Дальше с большим отставанием — транспортные услуги, закупка мебели, вычислительной техники.

— Какие товары, на ваш взгляд, наиболее удобно покупать на аукционе, а какие просто попали в перечень заодно с остальными?

— Здесь два критерия. Первое — возможность четко описать то, что закупается, неважно, товары это или услуги. Второе — наличие конкуренции среди поставщиков. Например, если ремонт повторяющийся и более-менее стандартный, то это вполне аукционный товар. Хуже закупаются вещи редкие и экзотичные. Даже если это можно хорошо описать, большой эффективности от аукциона ждать не стоит.

— Насколько электронный аукцион эффективнее обычного? Может быть, у вас есть свои выкладки?

— По нашей статистике, с точки зрения потенциала по экономии он эффективнее обычного в 2-3 раза. Но самое главное, что он закладывает более здоровый принцип получения госконтракта. Есть режим анонимности, режим удаленного участия. Весь этот антураж по подаче заявки, посещению аукциона, поднятию таблички с предложением — это по большому счету архаичные трудозатраты. На электронных торгах все происходит с рабочего места, при этом перед вами большой выбор потенциальных мест для участия. Второй момент — отсутствие предквалификации. Есть только один вид предквалификации — финансовая (обеспечение участия в торгах (до 5% начальной цены) и исполнения контракта (до 30%). — «Ведомости»). Вам не надо куда-то идти и доказывать, что у вас достаточно лопат и экскаваторов, чтобы исполнить контракт. Вы просто понимаете, что если что, если вы не справитесь, то вы потеряете деньги.

— Но заказчики жалуются, что механизм обеспечения не работает…

— Проблемы есть, процедура, хотя и внесудебная, излишне усложнена для заказчиков. Заказчику нужно дождаться почти конца контракта, чтобы все зафиксировать, и дальше начинать процедуру взимания обеспечения. А бюджет в конце года сгорит, не всегда успеваешь провести новый тендер. Поэтому заказчики вынуждены как-то договариваться с нерадивым поставщиком. Нужно чуть-чуть усовершенствовать эту процедуру. Условно говоря, не справился с первым этапом контракта — это легко проверить, — у тебя забрали задаток. А дальше уже можно судиться, чтобы его вернуть назад.

— Вы отмечаете среди преимуществ электронного аукциона анонимность участия, что снижает возможность сговора между поставщиками. Но ведь такая информация может утечь с площадки…

— Это прямой путь к аннулированию лицензии [на проведение торгов для госзакупок]. А людям, которые это сделали, поскольку тут возникает коммерческая выгода, грозит уголовная ответственность. Площадка не мотивирована на то, чтобы вести такую работу. Плюс все площадки подписали очень строгие регламенты по информационной безопасности. Например, все действия фиксирует независимый регистратор («Ростелеком». — «Ведомости»), т. е. исключается возможность что-то там задним числом подкрутить. Прямо с сайта площадки можно пожаловаться, жалоба сразу уходит в ФАС, а он уже берет данные независимого регистратора и проверяет, что происходит.

— Жалоб много приходит?

— Достаточно много, до 10 в день при ежедневном объеме торгов около 1500. Часть жалоб идет на заказчиков, часть — на площадку, когда возникает какой-то сбой, которые неизбежны при быстром росте. Если жалоба обоснованная, тогда штраф для площадки составляет до 300 000 руб.

— Такие жалобы могут привести к отзыву лицензии у площадки?

— Да, если частота неустраненных жалоб по одному направлению превышает три в квартал. Это очень жесткие правила.

— Считаете ли вы правильным, что число площадок ограничено? Сказался ли на ЕЭТП судебный процесс по оспариванию результатов отбора площадок для госзакупок, начатый владельцем электронной торговой площадки «Фабрикант.ру» Сергеем Габестро?

— На нас никак не сказался. На мой взгляд, жалоба необоснованна.

— Электронные площадки оказывают услуги, аналогичные биржевым, но для тех есть специальный закон, а для площадок — нет. Это мешает вашей работе?

— Можно сказать, что для площадок специальным является 94-ФЗ (закон о госзакупках. — «Ведомости»). Но он не охватывает ряда важных для площадок моментов, которые есть у бирж: управление остатками, иммунитет по счетам, чтобы претензии к хозяйственной деятельности площадки не сказывались на счетах, где лежит обеспечение. В остальном отсутствие специального закона не мешает. На самом деле больше ждем введения электронного документооборота. Мы каждый день формируем сотни или тысячи комплектов документов, каждый день отправляем по почте полено бумаг. С трудозатратами одно отправление стоит до 30 руб., а на другом конце люди ждут почты, волнуются. Хотя все документы можно бесплатно за минуту сформировать в личном кабинете и отправить по электронной почте.

— Торги госимуществом — еще одно направление работы для площадок от государства. Собираетесь участвовать?

— Уже участвуем, проводили торги с московским имуществом. Это вполне работоспособная модель, премия к стартовой цене составляла и 10, и 40%. Продажа любого ликвидного имущества через площадку даст такой же эффект, как и аукционы по закупкам, нужно только подождать, пока участники рынка привыкнут к такой форме продажи. Но, конечно, если актив нужен одному покупателю, то здесь чудес не будет.

— Как сказался на работе площадки кризис?

— В 2009 г. особенно не сказался: тогда уже был госзаказ, а сам бизнес был небольшой. Ну а сейчас тренд перевода заказчиков на электронные торги доминирует над любыми негативными обстоятельствами. Когда обороты растут на порядки, не до негатива.

— А нет ли у вас опасений, что впереди маячит повышение налогов?

— С повышением страховых взносов, безусловно, будет болезненная ситуация, снижение прибыльности. Удельная часть фонда оплаты труда в расходах у нас не менее половины, но никаких льгот для нас не предусмотрено. В остальном проблем нет — расходы у нас стандартные, мудреного ничего нет.

— Состояние экономики, на ваш взгляд, благоприятствует созданию нового бизнеса?

— Здесь состояние далеко от идеального. Основная проблема — не влияние кризиса, доступность кредитов или поиск сбыта, а ряд существенных диспропорций между сырьевым сектором и остальной экономикой. Например, сырьевой сектор создает дисбаланс на рынке труда. Сырьевая компания нечувствительна к тратам на высококлассных специалистов, она закрывает вопрос высокой зарплатой. В итоге российский технологический сектор, где высока удельная доля зарплат в затратах, не может конкурировать с компаниями из Индии или Китая. Эта проблема увязана с проблемой образования. Того же квалифицированного сисадмина можно найти только за большие деньги — либо растить самому. Но когда компания на старте, когда она динамично развивается, у нее нет времени на выращивание специалистов с нуля, она должна брать готовых, а их нет.

— А как вы в целом оцениваете экономическую ситуацию в стране, ждете ли новой волны кризиса?

— Сегодня экономическая ситуация в стране стабильна, однако она в первую очередь базируется на высокой цене энергоресурсов и высоком спросе на них. Это транслируется и в другие секторы, поэтому открытие нового бизнеса, в принципе, вполне доступно, тем более что налоговое и иное законодательство вполне либерально. Что касается проблем и возможных кризисных явлений и последствий, то они в первую очередь связаны с тем, что нам до сих пор не удалось решить крайне серьезную задачу преодоления нашей зависимости от сырьевого сектора. Поэтому волна кризиса, безусловно, возможна, но связана она будет, скорее всего, с тем, что Юго-Восточная Азия, например, пересядет на электрические мопеды, а в США и Европе гибридные автомобили будут доминировать над дизельными и бензиновыми. Тогда мы испытаем проблемы, связанные с падением спроса на нефть.

— Сейчас правительство пытается создать федеральную контрактную систему, чтобы отслеживать закупки от их формирования до поставки или сдачи работ. На ваш взгляд, это правильный путь?

— Это правильное движение. Вопрос формирования заказа не распахан, хотя основной негатив с коррупцией заключен именно в этой фазе: это и процедура спецификации, определение начальных цен, поиск заменителей на рынке. Почему нужно покупать «Тойоту Камри», а не «Жигули», один томограф, а не другой? Задача ответить на эти вопросы пока не решена. Я думаю, вряд ли получится все сделать быстрее, чем за 10 лет. Даже на фазу перевода части заказа на электронные аукционы ушло пять лет.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

View full post on Ведомости

Главным достижением Пенсионного фонда, основанного 20 лет назад, его нынешний руководитель Антон Дроздов считает создание централизованной системы, без задержек и в полном объеме обеспечивающей выплаты пенсий и пособий более чем 40 млн граждан. Работает эта система «практически как швейцарские часы», гордится он. Кроме того, с 2010 г. ни один пенсионер не имеет дохода ниже регионального прожиточного минимума, а расходы на пенсионную систему достигли 10% ВВП: «Это уже европейский уровень, где 11-12% считается хорошим показателем». Правда, выросший дефицит пенсионной системы тревожит экспертов и даже чиновников правительства. В интервью «Ведомостям» Дроздов рассказал, почему не согласен с критиками и какие еще изменения предстоят в пенсионной системе.

— Удастся ли государству удержать достигнутый уровень пенсий?

— Честно говоря, разговоры о большом дефиците пенсионной системы, о падении коэффициента замещения (соотношение средней пенсии и средней зарплаты. — «Ведомости»), о грядущей демографической яме — это все такие страшилки, которые очень сильно действуют на обывателей, а у наших специалистов вызывают недоумение. Когда готовилась стратегия развития пенсионной системы, мы делали расчеты до 2050-2060 гг. — понятно, что на основе текущих тенденций, прогнозов Минэкономразвития, Росстата, и, разумеется, мы просчитывали последствия принимаемых решений не на один, не на два и не на три года, а на десятилетия вперед. И правительство принимало абсолютно зрячие решения на основании расчетов. Эти расчеты как раз и учитывали и демографию, и макроэкономические тенденции, и даже уже начавшийся на тот момент кризис. А сейчас все вдруг стали беспокоиться, что у пенсионной системы, оказывается, есть дефицит. Но ведь никаких новых вводных, которых бы мы не видели и которые бы не учитывало правительство, не появилось. Дефицит снижается с 1,3 трлн в этом году до 875 млрд руб. в следующем: просто в 2009 г. решили на год отложить повышение тарифов страховых взносов, вот он и оказался большим. Нет никакой опасности, что пенсионная система не выдержит. Это управляемый процесс. Везде государство частично финансирует пенсии, я бездефицитных пенсионных систем не знаю. В 2023 г. начнет работать накопительная часть — сейчас она не идет на текущие выплаты, — и дефицит начнет снижаться.

— Но сейчас реформа ЕСН многими специалистами, в том числе в правительстве, называется неудачной. Ряду предприятий в экстренном порядке раздаются льготы, что также свидетельствует о непродуманности реформы, об отсутствии анализа ее влияния на разные отрасли и экономику в целом. Как оцениваете эту реформу вы?

— Это вопрос на самом деле из двух частей: налоговая нагрузка и реформа ЕСН, это две совершенно разные вещи. Страховые взносы мы собираем нормально. Если вы об этом, то слышать такое обидно.

— Имеется в виду не трансформация ЕСН в страховые взносы, а то, что одновременно с этим повысилась нагрузка.

— В 2010 г. тариф не вырос, я бы его не увязывал с вопросом об эффективности реформы. Реформа ЕСН — это вывод пенсионных отчислений из налоговой сферы, это еще и вопрос, кто теперь администратор этих прямых страховых взносов. Во всех странах это, как правило, тот, кто ведет персонифицированный учет пенсионных прав. Законодательством учет возложен на Пенсионный фонд, и поэтому администрирование — у нас. До 2010 г. мы получали отчет по персонифицированному учету от каждого предприятия, а налоговая служба получала отчеты по ЕСН, потом делала вычет, и этот вычет администрировали мы. Мы занимались взысканием недоимки, обменивались информацией с налоговой и т. д. Сейчас все информационные и финансовые потоки сведены вместе, это упрощает для страхователей процесс взаимодействия с ПФР. В 2011 г. мы переходим на квартальную отчетность по персональному учету для того, чтобы иметь более актуальную информацию для назначения и перерасчета пенсий, управления пенсионными накоплениями. С этой точки зрения переход на взносы — это большой шаг к страховым принципам в пенсионной системе.

А вот что касается роста нагрузки, то при принятии решения о повышении пенсий в расчетах было заложено, что тариф должен повыситься на 12%. Для страхователей это точно было бы много. И решено было поделить поровну: 6% — бизнес, 6% — государство. Но грянул кризис, и для бизнеса это повышение на год заморозили, и эти 6% в 2010 г. тоже легли на бюджет, поэтому и уровень дефицита бюджета ПФР в этом году такой высокий. Со следующего же года для отдельных категорий принято решение сохранить льготный тариф — для малого и инновационного бизнеса, для IT, СМИ. Но всегда тариф и уровень пенсионного обеспечения — это вещи, которые связаны между собой. Чтобы оценить достаточность тарифа, нужно понимать, что он единственный источник обеспечения пенсионных прав граждан. И чтобы обеспечивать тот уровень пенсий, который достигнут, нужен вот такой тариф — или необходимо увеличивать бюджетную поддержку ПФР.

— Есть расчеты, что даже уже повышенный тариф не решает задачу, чтобы пенсии были на уровне 40% от заработка, он все равно будет снижаться, зарплаты — уходить в тень, у Фонда соцстраха уже «пропало» 5 млн застрахованных…

— Кто это сказал, что пенсии будут снижаться? Наоборот — пенсии продолжат плавно расти. За три следующих года увеличатся в 1,5 раза. И эти 5 млн людей не пропали, а перешли, скорее всего, на гражданско-правовые договоры, с которых взносы в Фонд соцстраха не взимаются, а в ПФР идут.

— Но это и показывает реакцию бизнеса, который уже за год до повышения начал оптимизировать издержки, связанные с ростом тарифа.

— Что касается того, что есть какие-то тенденции к уходу зарплат в тень, то, мне кажется, это больше связано с кризисными явлениями в экономике. Надо вести мониторинг и реагировать на его результаты.

У нас есть такая статистика: когда в 2005 г. существенно снизили тариф, с 35,6 до 26%, никакого резкого выхода из тени не произошло. Поэтому мы считаем, что влияние тарифа на уход в тень не такое прямое и тем, кто сейчас работает вбелую, сложно будет уйти назад в серые схемы — такова психология предпринимательства и людей, которые уже много лет получают белую зарплату. Это во-первых. Во-вторых, мы теперь говорим не о налогах, а о страховых взносах. Их принципиальное отличие в том, что взносы прямо связаны с формирующимися пенсионными правами, это персонифицированный платеж. И поэтому к ним нельзя применять вот так огульно те же требования, те же оценки, как для налоговой нагрузки. Если мы сейчас освободим кого-то от уплаты взносов, то их работники просто не будут формировать свои пенсионные права и, когда достигнут пенсионного возраста, у них будет либо очень низкая трудовая пенсия, либо вообще придется переходить на социальную пенсию. Если работники понимают, что за них работодатель не платит в пенсионную систему, то тогда они должны из своего кармана формировать себе пенсионные права, что при нашем уровне зарплат практически нереально.

Основа социальной политики — равенство прав и обязанностей застрахованных. Все должны платить один и тот же тариф, и все должны потом получать пенсию по этому тарифу. Не повышать тариф? Это значит не повышать пенсии. Это невозможно.

Конечно же, в дальнейшем необходимо пенсионную систему совершенствовать, внутри нее есть резервы: досрочные пенсии, накопительная часть, пенсионная формула сама по себе. Мы будем эту систему настраивать, повышать ее эффективность, но все меры невозможно реализовать в один момент. К примеру, переходный период для совершенствования системы досрочных пенсий — 15 лет.

— Есть уже готовый проект решения для досрочников?

— Готовится. Я так понимаю, что с этим [переводом получателей досрочных пенсий в систему соцстрахования] согласны все. Сейчас разрабатывается механизм, который сохранит тем работникам, которые уже работают в прежней системе, льготы до момента их выхода на пенсию. А новые работники уже будут работать в новой системе, и вот этот переход требует минимум 15 лет. Поскольку иных предложений нет, думаю, что уже в 2011 г. будут оформляться законодательные акты. Для рабочих мест будет установлен дифференцированный тариф [в зависимости от класса профессионального риска], что и будет источником для выплат пособий. Таким образом, у каждого работодателя будет выбор: модернизировать производства, проводить переаттестацию рабочих мест — сейчас в этом ни у кого нет глубинной финансовой заинтересованности — или же платить повышенный тариф.

— И что это даст пенсионной системе?

— У нас примерно треть получающих пенсии по старости — порядка 11 млн человек — это люди, вышедшие на пенсию досрочно. В деньгах в год это примерно 2,2% общего тарифа. По идее, с решением этого вопроса можно было бы снизить для всех остальных тариф на такую величину.

— Какова динамика сбора пенсионных взносов в сравнении с 2009 г.?

— В прошлом году собирали не мы, а налоговая служба. И база была другой, так как шкала фонда оплаты труда (ФОТ) изменилась. Сравнивать не очень корректно, но можно. Мы соберем за 2010 г. под 1,95 трлн руб. взносов. Это более чем в 1,5 раза больше, чем в прошлом году, но за счет изменения тарифа и шкалы: в 2009 г. в бюджет ПФР зачислялось 14% тарифа ЕСН, а шкала была регрессивной (в 2009 г. объем взносов в ПФР — 14% тарифа — составил 1,2 трлн руб., средства из федерального бюджета за счет ЕСН — еще 6% тарифа — 509,8 млрд руб.; в 2010 г. в ПФР зачисляется 20% с зарплат не выше 415 000 руб. в год, в 2011 г. — 26% с зарплат не выше 463 000 руб. — «Ведомости»). По сборам мы идем в плановых параметрах, которые были согласованы летом после уточнения макроэкономических показателей и внесения изменений в бюджет.

— Какие технические, организационные сложности с администрированием взносов возникли в первый год?

— До 2002 г. ПФР уже собирал взносы, но не выплачивал пенсии — это делали органы соцобеспечения. Потом выплату пенсий перевели нам, но ввели ЕСН, который стала собирать налоговая служба. Навык администрирования у нас остался: около 30% сотрудников ПФР работали здесь и до 2002 г. Но в очень сжатый срок надо было эту функцию восстановить. Плюс мы администрируем взносы в фонды ОМС. Почти заново создавался программный комплекс, набирали специалистов, работали со страхователями, разрабатывали формы отчетности. Те, кто у нас занимается персонифицированным учетом, занимаются и камеральными проверками и таким образом получают информацию и по каждому человеку, и по уплате взносов. В этом году мы ввели дополнительную численность в 5000 человек, в 2011 г. увеличим еще на столько же — это специалисты, которые будут заниматься проверкой отчетности по страховым взносам и по персонифицированному учету. У нас ведь отчетность вырастает в 4 раза с введением поквартального персонального учета.

С этого года нас наделили правом списывать суммы страховых взносов в безакцептном порядке по инкассовым поручениям, проводить выездные проверки, мы активно участвуем в региональных комиссиях по борьбе с теневыми зарплатами. Необходимо постоянно работать с плательщиками, поэтому у нас все руководители знают, сколько у него плательщиков, у каждого есть ориентировки, сколько примерно этот плательщик должен заплатить взносов, какой у него ФОТ. Если по каким-то причинам объемы этих взносов падают, сразу разбираемся. Задолженность колеблется, но в целом не растет, остается на приемлемом уровне — не выше 3%.

— Когда принимали решение о страховой базе в 415 000 руб., предполагалось, что она охватывает порядка 90% ФОТ. А по данным Фонда соцстраха, из-за различных схем — теперь уже лишь 80%. Это так?

— Когда готовили стратегию, были разные варианты размера страховой базы ФОТ. В конце было принято решение проиндексировать 280 000 руб., что были в регрессивной шкале. Получилось 415 000 руб., которые охватывали более 85% ФОТ, в настоящее время это 82,5%. А в 2011 г. база увеличивается до 463 000 руб. До 2005 г. шкала же вообще не менялась, поэтому снижалась эффективная ставка, а пенсионные права при этом повышались — вот в том числе и причина дефицита. Ставка ЕСН не покрывала даже базовой части. Поэтому дефицит был искусственно создан.

Про коэффициент замещения я хотел бы тоже уточнить: согласно 102-й конвенции Международной организации труда (МОТ) [где минимальный уровень пенсии рекомендован в размере 40% от страхуемого заработка] учитывается индивидуальный коэффициент замещения. Для расчета брался работник наиболее распространенной профессии со средним уровнем заработной платы, с которой платились страховые взносы всю его трудовую жизнь, да еще у него есть иждивенец… А мы просто делим среднюю пенсию по стране на среднюю зарплату — одну среднюю температуру по больнице на другую — и считаем это коэффициентом замещения, а это простое соотношение двух статвеличин. Поэтому в некоторых регионах — как правило, юг России — этот коэффициент уже сейчас 70-80%, но это потому, что зарплата низкая, а не пенсия высокая. Мы сейчас подходим к необходимости ратификации этой конвенции МОТ, и один из основных вопросов — определение методики расчета коэффициента замещения с учетом специфики законодательства нашей страны.

— И какой будет распространенная профессия? Может, нефтянка?

— Нет, не нефтянка. Люди с высоким заработком могут сами участвовать в добровольных программах пенсионного обеспечения. С заработка свыше 415 000 руб. в год взносы не берутся, они совершенно не страдают в этом случае. Кроме того, у нас и НДФЛ всего 13%, один из самых низких в мире, поэтому участие граждан в формировании своих пенсионных прав тоже один из резервов пенсионной системы. Вопрос в том, что, если хотите пенсию побольше, участвуйте сами. Мы же живем не в краткосрочной перспективе.

— Под резервом вы имели в виду добровольное участие или повышение нагрузки на заработок граждан?

— Во многих странах мира часть страховых взносов платит работодатель, часть — сам работник. Есть еще очень выгодная программа государственного софинансирования пенсии. Или та же накопительная часть — в концепции Минздравсоцразвития это тоже определенный резерв повышения уровня пенсионного обеспечения, если сделать ее более гибкой и тем самым более привлекательной. Ориентир в 40% от заработка — это без накопительной части, а с ней уже 50-60%. Во многих странах 40% обеспечивается только в рамках солидарной части.

— Сколько граждан сейчас участвуют в добровольном пенсионном страховании?

— Индивидуальные добровольные программы используют 7 млн человек. 7,5 млн человек перевели свою накопительную часть из ВЭБа в НПФ, а по результатам 2010 г. будет порядка 9 млн. Так что и люди, и корпорации пользуются этим инструментом. В целом почти 70 млн человек имеют накопительную часть, из них 42,5 млн — моложе 1967 года рождения.

— У Минздравсоцразвития есть предложение отменить накопительную часть для людей с заработком ниже среднего. А вы как считаете?

— Накопительная часть — это перспективное направление, в том числе в силу изменения демографической ситуации и опасности роста дефицита бюджета. Это и дополнительные длинные деньги для экономики: к концу 2012 г. накопительная часть у нас составит около 2 трлн руб., это серьезный ресурс. Не все возможности накопительной части исчерпаны, не все эффективно используются, и уж если мы этот инструмент ввели, надо его донастроить. У Минздравсоцразвития нет намерений отменить накопительную часть. Я считаю, что надо быстрее принять закон по финансированию накопительной части. Есть граждане, которые уже имеют право на выплаты [а механизм выплат законодательно не оформлен]. Есть справедливые вопросы, которые граждане задают: о наследовании накоплений, о регулировании формирования и управления накопительной частью в НПФ и ПФР, о гарантиях сохранности — все эти вопросы требуют решения и пока в законах не прописаны. Нерешенность этих вопросов повлияла на то, что у нас в 2010 г. итоги по программе софинансирования хорошие, но более скромные, чем ожидали. В 2009 г. участники программы внесли 2,5 млрд руб. взносов, а в 2010 г. заплатят, наверное, чуть больше 3 млрд руб. Если будет больше уверенности по накопительной части, я думаю, эта программа пойдет сильнее. А то, что средняя сумма платежа 4700 руб. — а кто решил, что должны быть все 12 000? Софинансируется от 2000 до 12 000 руб., каждый вносит, исходя из своих возможностей. Сейчас почти 4 млн человек уже вступили в программу.

— Говорят, что выплаты по накопительной части получатся очень небольшими?

— У тех, кто старше 1967 г., так называемых «двухпроцентников», всего около 100 руб. в месяц, поэтому у нас было предложение выплатить им в разовом порядке всю сумму. У тех, кто выходит на пенсию в 2023 г., это более 1000 руб., а при стаже 30 лет — 5500 руб. плюс инвестиционный доход. Это, конечно, условные расчеты по минимальному доходу и опять средняя температура по больнице, но, если сделать систему гибче, выплаты будут гораздо больше.

— А разработка новой методики по коэффициенту замещения, о которой вы упомянули, как-то затронет изменение пенсионной формулы? Почему нынешняя формула, предполагающая, что объем уплаченных взносов эквивалентен объему прав, вдруг стала казаться нелогичной?

— У нас сейчас исключен стаж, но в солидарной системе стаж имеет значение. Чем больше ты трудился, чем больше внес вклад, тем больше у тебя должно быть пенсионных прав. Сейчас получается, что они зависят только от отчислений. Государство заинтересовано в более продолжительном стаже, особенно учитывая демографию, а стимулов не так много. Солидарная пенсионная система — это очень социальная система, основанная на связи поколений: кто работает сейчас, обеспечивает нынешних пенсионеров — и здесь важна продолжительность отчислений. Формула будет двигаться в сторону учета страхового стажа.

— Каким должен быть минимальный стаж?

— 30 лет. В законодательстве уже заложена норма, стимулирующая более поздний выход на пенсию: на 6% индексируется фиксированный базовый размер за каждый год стажа свыше 30 лет при более позднем обращении за оформлением пенсии и одновременно уменьшается количество месяцев, на которое делится пенсионный капитал. Это минимальный уровень стимулирования, но тем не менее он заложен. Вообще, 30 лет — это тот стаж, который необходим, чтобы иметь полноценную пенсию. Не право на трудовую пенсию — для него нужен стаж пять лет, но при этом пенсия будет небольшой, — а полноценную пенсию с получением хорошего коэффициента замещения.

— Когда он будет введен — есть сроки?

— По стажу это пока предложение. Для введения 30-летнего стажа предусмотрен определенный переходный период. Минздравсоцразвития в целом предложило набор мер по дальнейшему совершенствованию пенсионной системы, каким будет их соотношение — предстоит решать. Надо, чтобы и уровень пенсий был соответствующим, и нагрузка на бизнес не возрастала, и дефицит нашего бюджета не рос. Мы участвуем в этом процессе, делаем большинство расчетов. Вот Минфин уже заинтересовался нашей моделью актуарных расчетов, изучает.

— Что вы думаете о повышении пенсионного возраста?

— По поводу повышения пенсионного возраста уже все аргументы приведены. Сегодня повышать пенсионный возраст нецелесообразно — продолжительность жизни мужчин низкая, бюджет Пенсионного фонда не станет менее дефицитным, по рабочим местам есть существенные ограничения, сначала необходимо решить вопросы досрочных пенсий. Социальная сфера очень чувствительна, все считают себя причастными. Поэтому, прежде чем принять какие-то решения, их надо не только хорошо продумать, но и широко обсудить, получить консенсус. В ноябре мы провели уже третий пенсионный форум, в следующем году тоже будет много площадок для обсуждения. И только потом это вырастет в какие-то законы и предложения.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

View full post on Ведомости